Громов хотел узнать сколько они ему платят, но все как-то не подворачивался удобный случай, да и не смог бы он перекупить этого полковника, да и не стал бы этого делать. Беда была в том, что без взятки никто сопровождать журналистов по ночному городу не хотел.

Возможно, тот чиновник из иракского ФСБ тоже хотел выдоить у Сергея немного денег, но тому совершенно не хотелось платить за это из собственного кармана. Ему ведь никто не даст документ, заверенный печатями, в котором будет прописано — сколько Сергей сунул денег чиновнику, а без этой бумажки в бухгалтерии расходы не возместят.

— Не переживай, — успокаивал Игорь своего друга, — если уж так приспичит, то давай из своих суточных заплатим. Фиг с ними.

— Посмотрим, — сказал Сергей.

— Да и зачем ночью на место ехать? Ты что забыл — какой у нас вид из номера открывается? Нам и этого будет достаточно. Я тебе так из номера наснимаю, что на классный сюжет хватит.

Но ему даже снимать ничего не пришлось, потому что на крыше одного из высотных зданий были установлены четыре видеокамеры, направленные в разные стороны. Картинка с них тут же передавалась по спутнику во все точки мира, так что происходящее в Багдаде — в прямом эфире, мог видеть любой, у кого есть спутниковая антенна. Сергея попросили сделать прямое включение на вечерний выпуск. Когда решали, что будут показывать, то сошлись во мнении, что картинки с этих четырех камер будет достаточно, чтобы перекрыть слова Сергея. У зрителей появилось бы ощущение присутствия на месте событий.

Возле «Таляляма» были построены пандусы, на них установили камеры и оборудовали позиции для прямых включений. В одно и тоже время могло выходить несколько человек. Эмоциональные выступления соседей сбивали с мысли. Хорошо еще, что все они говорили на абсолютно разных языках. Игорь, подготавливая видеокамеру к включению, изредка поглядывал на небеса.

— Думаешь, вот сейчас бомбежка начнется? — спросил его Сергей.