Сергей вспоминал, насколько трудно проникнуть в российские министерства. С улицы, без предупреждения, никого туда не пустят. Надо звонить в пресс-службу, договариваться о встрече с нужным чиновником, ждать, когда тебе перезвонят с ответом. Охрана на входе сверится со списком — есть ли в нем твоя фамилия, и только найдя ее и, проверив паспорт, потому что аккредитационное удостоверение для охранников документом не является, пустят внутрь.

— Приходите завтра, — резюмировал чиновник.

«Как — завтра? — хотел закричать Сергей. — Ты ведь сам сказал, что завтра здесь никого может и не быть». К тому же, он хорошо уже знал это «завтра», может означать «никогда».

В коридорах министерств было многолюдно. Сергей подумал сначала, что так много журналистов приехало в самое последние время и сейчас они ждут — когда же решится их участь и когда же, наконец, им выдадут разрешение на съемки. Однако оказалось, что накануне войны «Талялям» решил провести переаккредитацию. Всем выдавались бланки нового образца.

— Получить аккредитации можно лишь с разрешения вышестоящего начальства, на седьмом этаже, — заключил чиновник, ткнув пальцем в потолок, из чего следовало, что оно, начальство, находится действительно несколькими этажами выше.

Кстати, подумал Громов, вряд ли оно устроилось на самом последнем, в пент-хаусе. Там, по слухам, располагалась зенитная установка. И уж конечно, руководство «Таляляма» не будет марать руки, отражая налет американской авиации.

Из жеста чиновника, правда, можно было сделать вывод, что в местной иерархической лестнице служба по работе с русскими журналистами занимает далеко не самое последнее место, если она располагается аж на седьмом этаже. Осталось выяснить — сколько всего этажей в здании и насколько близко Сергей подобрался к небожителям.