На площади перед парадным входом в замок водитель Гейдриха обершарфюрер СС Кляйн уже поставил черный «мерседес» с открытым верхом и флажками «СС» на крыльях. Взглянув на автомобиль, Гейдрих вдруг подумал, что несмотря на его приказ, который он отдал перед отлетом в Париж, получив от гестапо сообщение об активизации подпольных групп в Праге, на «мерседес» так и не поставили бронированные листы. К тому же обершарфюрер Кляйн на своей службе был новичком, всего лишь запасным водителем, тогда как постоянный шофер Гейдриха слег в госпиталь с обострением гастрита.

– Папа! Папа! Иди к нам! – заметив отца, вразнобой прокричали Клаус и Силке. Они прыгалали на лужайкев в солнечных лучах. Гейдрих невольно залюбовался ими, веселыми, задорными. Казалось, в такое прекрасное майское утро грех думать об опасностях, что может случиться? Но многие годы, проведенные рейхспротектором в службе безопасности убедили его, что забывать о предосторожностях при любых обстоятельствах – только играть на руку врагу. Именно теперь, когда в его жизни вот-вот должна была наступить разительная перемена и вожделенная цель, к которой он шел долгие годы, невзирая на препятствия и не брезгуя никакими способами для их преодоления, именно теперь было бы обидно и глупо подвернуться под руку партизанам, которые в последние месяцы, по сведениям гестапо, развернули за Гейдрихом настоящую охоту. И Гейдрих вполне отдавал себе отчет, что пражское отделение гестапо, формально подчиненное ему, а на самом деле действующее по указке Мюллера из Берлина, не проявило достаточно рвения, чтобы обезопасить рейхспротектора. И на то были причины. Ведь шеф IV АМТ (Управления) службы безопасности, обергруппенфюрер СС Мюллер, действовал под диктовку рейхсфюрера Гиммлера, для которого Гейдрих, его заместитель, в прошлом единомышленник, почти друг, сделался нынче хуже кости в горле.