— Лично я здесь не из-за них… — серьезно ответил Ханс.

— А из-за кого?

— Разве не понятно? — Ханс пристально посмотрел на британца.

— Моя страна воюет с твоей страной. Я защищаю свою страну. Мне плевать на политику. Теперь особенно. — Ханс подобрал фуражку, неизвестно как оказавшуюся рядом.

Она, похоже, подгорела. Голова еще болела, но приняла головной убор без нового приступа. Пройдя вперед, Ханс остановился неподалеку от догорающего танка. Ствол деревянного макета пушки уже слегка обуглился. Приложив руку к фуражке в армейском приветствии, он попрощался с мертвыми друзьями и вернулся назад.

— Спасибо вам, сэр Томас Пирс, — произнес он серьезным, но не официальным тоном. — Вы оказали мне помощь, хотя имели больше оснований этого не делать.

— Не за что, — ответил британец. — Давайте только перейдем на «ты». Зовите меня Том.

— Хорошо, Том, — Ханс присел на песок. — Сигареты остались?

— Остались, Ханс.

Было уже около четырех, когда Ханс, попросив еще сигарету, услышал:

— Последняя.

— Тогда не надо.

— Да ладно, — отмахнулся Том. — Бери.

Ханс вытянул последнюю сигарету из пачки и закурил.

— Оставь, — коротко попросил Том.

— Хорошо, — так же коротко ответил Ханс.

Они просидели несколько часов под палящим солнцем и за это время произнесли ровно столько слов, сколько выкурили сигарет. Конечно, когда есть с кем разговаривать, то лучше поговорить, но еще лучше подумать. Подумать вместе. Каждый из них знал, что другой думает о том же, о чем и он.

Вовсе не обязательно было говорить, чтобы вспоминать лица друзей, улицы родного города или просто пошлые анекдоты. В пустыне страшно говорить. Она глотает любой звук, как бешеная акула проглатывает свою пищу, не разбирая, кто есть кто. Звуки исчезают в бездне песка, а мысли продолжают гулять в голове, изредка радуя идеями и просветлениями разума.