Он открыл дверь. Во взгляде Барбары мелькнуло облегчение, когда она узнала входящего. Она протянула ему ребенка.

— Подержи его, пожалуйста, — сказала она. — Что бы я ни делала, он никак не хочет успокоиться.

— Хорошо, дорогая, — сказал он. — Посмотрим, не мучает ли его отрыжка.

Он взвалил Джонатана животиком на плечо и стал поколачивать его по спинке. Он стучал, словно по барабану. Барбара, которая делала это более нежно, нахмурилась, но отец добился успеха. Раз — и Джонатан басовито срыгнул порядочное количество полупереваренного молока. Затем он заморгал и стал выглядеть более счастливым.

— Молодцы! — воскликнула Барбара. Она вытерла мундир Сэма пеленкой. — Вот так. Я стерла почти все, но, боюсь, от тебя некоторое время будет пахнуть кислым молоком.

— Это еще не конец света, — сказал Игер. — Можешь плюнуть и растереть.

Запах кислого молока больше не беспокоил его. В комнате почти всегда воняло грязными пеленками, даже когда они были убраны. Запах напоминал ему коровник на родительской ферме, но Барбаре он об этом никогда не говорил. Он держал маленького сына на вытянутых руках.

— Ну вот, мальчик. Спрятал все там, где мамочка не смогла найти, так ведь?

Барбара потянулась к ребенку.

— Теперь я могу его взять, если хочешь.

— Ладно уж, — сказал Сэм. — Я не буду его держать все время, но, похоже, тебе требуется передышка.

— Хорошо, что ты так считаешь.

Барбара опустилась на единственный в комнате стул. Она уже не была той дерзкой девчонкой, какой Сэм знал ее: сейчас она выглядела изнуренной, как и вообще в последнее время. Если вы не выматываетесь, имея ребенка, то с вами что-то неладно — или же у вас есть слуги, которые выматываются вместо вас. Под зелеными глазами Барбары залегли круги; ее светлые волосы — чуть темнее, чем у Сэма, — свисали скучными прядями, как будто они тоже устали. Она тяжело вздохнула.