Губы девушки плотно сжаты. Над переносицей обозначилась возмущенная складка. Внезапно она смеется.

— Вот болван, — говорит она, покачивая головой, — но уж так рад!

Тот же дом, то же помещение, где его недавно допрашивали. Сквозь освещенное окно Виссе видит человека, который, заложив руки за спину, беспокойно расхаживает по комнате.

Только теперь, в освещенной комнате, Виссе замечает, что в правой руке девушка держит огромный русский армейский револьвер с барабаном; теперь она кладет его на стол. Он не может удержаться от улыбки.

Он совсем не примирился со своей судьбой и все еще думает о побеге. Когда-нибудь, где-нибудь это ему удастся.

На нем еще хорошее и чистое полевое обмундирование поверх офицерской формы. На сапоги он натянул шерстяные чулки, чтобы жадные до трофеев русские не позарились на них и чтобы не поскользнуться на льду.

Уже два дня во рту у него не было и маковой росинки, внутри, до самых костей, только холод. Физически он изрядно ослабел, а душевно несколько надорван, но не сломлен. Он все еще чувствует достаточно упрямства в себе, чтобы сопротивляться.

Он заставляет себя стать по стойке «смирно».

Что сказал генерал фон Хартман, прикрепляя ему на грудь значок пехотинца за участие в атаках?

— Я горжусь вами — немножко и потому, что Вы прошли мою школу. Человек или является солдатом…

— Или никогда им не будет, господин генерал!

Тепло в комнате даст ему возможность снова оттаять — это облегчит стояние по стойке «смирно».

И красивая женщина! Он незаметно ухмыляется. Уж из одного тщеславия он не позволит себе показаться перед женщиной убогим и слабым.

Он знает, что за ним наблюдают. Именно поэтому он пока не обращает никакого внимания на мужчину, которого видел в окне с улицы и который тем временем сел за стол.