Температура у вымотанных до крайности людей поднимается до 38–39°C. Состояние такое, что есть совершенно не хочется, все мысли лишь о том, как добраться до своей койки в казарменной землянке. Придешь туда, повесишь шлемофон, на брезент ляжешь, а заснуть не можешь: перед глазами весь этот кошмар проходит. Обдумываешь, почему этот так пошел, а другой — вот так. Чтобы успокоиться и снять психологическое напряжение, надо выпить сто грамм водки и быстрее ложиться спать, так как утром снова в бой…

Но этот страшный день был еще далек от завершения. На войне летчикам часто приходиться работать на износ. Никого не волнует, что завтра из-за хронической усталости ты можешь потерять сознание при перегрузках затяжного боя или допустишь роковую ошибку, которая будет стоить тебе жизни. Вот и в тот вечер из штаба Воздушной армии вновь поступил безапелляционный приказ: срочно вылетать навстречу идущим к высоте 102,0 немецким бомбардировщикам. К этому часу в полку осталось только три исправных самолета МиГ-3. Но приказ есть приказ…

Причем из штаба потребовали, чтобы, ввиду особой важности задания, атаку возглавил лично командир полка.

Майор Гречанин был заслуженным летчиком — Героем Советского Союза, ветераном Испании и Халхин-Гола. Но после тяжелого ранения, которое он получил в конце 1941 года под Ростовом, что-то сломалось в душе недавнего храбреца. Гречанин стал бояться летать! С представителями рискованных профессий такое иногда случается, даже с большими мастерами. Кому-то все-таки удается преодолеть себя, а кому-то нет. Майор свой страх перебороть не смог…

Однажды сослуживец по секрету рассказал Лямину, что случайно слышал, как хорошо выпивший Гречанин честно признавался комиссару: «Ничего не могу с собой поделать, Сергеич. Как только представлю, что надо сесть в самолет, у меня все внутри сжимается. Какой из меня теперь к черту боец, если я заранее чувствую себя жертвой!»