— Сколько вы просите за это? — спросил он, взвешивая на руке серебро.

— О, пустяк, — воскликнул незнакомец и назвал действительно малую цену.

Что бы это значило, насторожился Ильин. С какой стати отдают им за бесценок редкие и красивые украшения? Ильин глянул на кучерявого и невольно вздрогнул. Лицо у того расплылось в широчайшей и приторной улыбке, а глаза остановились, зрачки расширились как при бешенстве, в них закипела ярость.

Мотнув головой, Ильин ссыпал серебро в ладонь кучерявого.

— Берите, берите! Товарищ червонный командир, не обижайте свою гарну жиночку.

«Задержать его, потрясти, узнать, что за тип? А основания? — заспешили мысли в голове. — Неласково глянул на тебя? Так тебе известно, что здесь немало людей, не принявших Советскую власть. И тем не менее, капитан Ильин, нет у тебя права задерживать его. Потому не делай необдуманных поступков, не подливай масла в огонь».

— Не глянулись серебряные, покажу золотые, — неожиданно на чистом русском языке сказал незнакомец.

Ильин взял Надю под руку и направился к телеге. Быстро купил шерсть, скатал ее в тугой валик, завернул в холстину.

— Тебя что-то насторожило? — спросила Надя. — Не шагай так широко, я не успеваю. Мне тяжело.

— Извини, пожалуйста, — спохватился он.

На выходе с толкучки возле Ильиных вроде бы случайно оказался плечистый смугловатый парубок в домотканой рубахе и таких же портках, вздувшихся пузырями на коленках. Он бросил напряженный взгляд на капитана, нагнулся, будто бы заправляя холстинные онучи в сыромятные опорки.

— Пан командир, — расслышал Ильин, глухо, скороговоркой оброненные слова, — человик, шо цацьки вам казав, спидручник Богайця, молодого барина. Опасный он, обходьте його сторонкою. А Богайця я недавно бачив, зовсим блызько, як и вас.