— Опасно? Да почему?..

Ян и сам не заметил, как назвал все номера частей, которые только знал. Когда он спохватился, было уже поздно. Тут, к его радости и удивлению, Люся сама поцеловала его в щеку.

Мог ли Ян Маленький знать, что Люсина мать, сидя на кровати за занавеской, записала все номера, названные Яном! Мог ли он знать, что Аня Морозова, проведя «разъяснительную работу» с Люсиной мамой, рассказала ей, почему Люся гуляет с поляком.

Вскоре Люся выпроводила гостя и, заперев за ним дверь, бросилась к матери за занавеску.

— Ура, мама! — ликующе воскликнула она, целуя мать. — Победа! Мы выполнили задание.

Утром по дороге в военный городок, куда они шли с тазами и ведрами стирать белье, Люся доложила Ане о первом успехе.

— Молодец, Люсек! Видишь, не боги горшки обжигают! Но это только начало.

— Что?! Нет уж! Это начало и конец! Сначала меня мать по щекам отхлестала — за то, что с басурманами путаюсь…

— Так я же все объяснила Анне Афанасьевне! Она у тебя вполне сознательная, в текущем моменте разбирается. Она ведь уже помогает тебе…

— А вчера мальчишки мне гадости кричали. Соседи плюются. Того и гляди, дверь дегтем вымажут. Им тоже всё объяснишь?

— Эх, Люська! Сдрейфила?

— И вовсе я не сдрейфила.

— Ты же не меня подводишь, а партизан и летчиков наших.

— Ладно уж! — помолчав, со вздохом проговорила Люся. — Говори, что делать, Анька-атаман.

— Свидание своему кавалеру на сегодня назначила?

— Какой он мне кавалер?? — краснея, возразила Люся. — Мундир его видеть не могу. Ведь все это понарошку. Назначила, раз для дела нужно. — И, совсем смешавшись, тихо добавила: — А парень он вроде неплохой…

— Вечером, Люся, — чуть торжественно сказала Аня, — ты пустишь в ход наш главный козырь!..