— Уррааа! — заорал Порта, когда сани взлетели в воздух с вершины очень крутого холма.

Мы зажмурились и затаили дыхание, ожидая падения. Малыш с Портой оживленно вопили, сани ударились о накатанный снег и подскочили снова.

— Последний раз еду с тобой, безмозглый болван! — выдавил Хайде, тяжело дыша от страха и ярости.

Порта лишь запрокинул голову и засмеялся. Потом снял руки с руля и приложился к бутылке водки. Я в отчаянии повернулся к Грегору.

— Он пьян. Мы все погибнем.

Грегор изо всех сил держался за пулемет.

— Лучше погибнуть, чем терпеть такую езду, — пробормотал он сквозь сжатые зубы.

Порта снова безудержно рассмеялся и отпил еще большой глоток из горлышка. Нам выдали перед выездом дополнительный паек водки, по пол-литра на каждого, но Порта, как всегда, ухитрился получить втрое больше остальных.

— Куда мы, собственно, едем? — спросил молодой и довольно высокомерный унтер, только что прибывший из учебного подразделения.

— На войну, мой друг, на войну!

Легионер, единственный, кроме Малыша и Порты, равнодушный к сумасшедшим курбетам саней, снисходительно похлопал по спине парня.

— Ты, наконец, увидишь сражение, — пообещал он. — Увидишь, как люди рискуют рассудком и жизнью, чтобы получить железный крест на грудь… только большинство получает деревянный на могилу.

— Да, да, знаю! — ответил парень, раздраженно хмурясь. — Только куда мы едем?

— Скоро увидишь. Не будь таким нетерпеливым. Подожди, пока не окажешься там, где, может, пожалеешь, что не остался дома.

— Что ты имеешь в виду? Я не боюсь паршивых коммунистов!