— И чего ты над ним потешаешься? — недовольно крякнул Жаринов. — Смотри: он повыше нашего. А сам-то ты вместе с пилоткой до плеча ему не дотянешься.

— А он и в плечах ладный, — согласился Орленко. — Да лицо совсем детское и красного галстука не хватает; вожатый — и только!

Старший лейтенант Седых и командир первого взвода рядовой Грохотало завтракали на разостланной плащ-палатке. Рядом возился с котелками узкоглазый солдат. Видимо, ординарец.

В двух шагах от плащ-палатки Батов остановился, вытянулся и вскинул руку к виску.

— Товарищ старший лейтенант...

— Все ясно, товарищ младший лейтенант, — с усмешкой остановил его Седых. — Присаживайтесь вот сюда, познакомимся, а потом и позавтракаем вместе.

— Мне бы умыться, — спохватился Батов.

Ординарец с готовностью достал из мешка флягу с водой, полотенце, мыло. Пригласил новичка за палатку.

— А как же вас звать? — полюбопытствовал Батов, сбросив шинель, завернув рукава гимнастерки и подставляя пригоршни под струйку воды.

— Валиахметов, — последовал ответ.

— Это — фамилия, а имя?

Солдат смутился так, что румянец проступил даже сквозь смуглую кожу лица. Глаза сделались еще уже.

— Моя имя совсем нехороший.

— А все-таки?

Валиахметов несколько оправился от смущения и выпалил:

— Валей Абдулзалим-оглы Валиахметов.

Полного имени Батов, конечно, не запомнил, но когда вытирался полотенцем, несколько раз повторил: «Валиахметов, Валиахметов...», потом у него получилось — вали, Ахметов.

— Ну, что ж, — сказал он серьезно, — Ахметы пускай себе живут, а фрицев валить будем.

Валиахметов не сразу понял смысл этих слов, но, поняв, рассмеялся, резко выпрямился, звякнул двумя орденами Славы.

Заканчивая завтрак, Батов поднес к губам кружку, подставленную ординарцем, думая, что в ней чай. Однако из кружки пахнуло хвойным отваром.