— Снимать с креста Россию ты опоздал, мил человек, — ответил Державин. — Мы в семнадцатом году ее оттуда сняли. Беда в том, что самураи и теперь нам житья не дают. Хотят всю Азию распять — половину земного шара! Вот ее-то надо вызволить из беды.

Разговорились о Шатрове и его вальсе «На сопках Маньчжурии». Державин был весьма удивлен, узнав, что автор знаменитого вальса жив, да еще служит в армии. Но еще больше удивился тому, что Шатров знает героя Мукдена Мещерского — знаменитого подпоручика, который поднял остатки полка в штыковую атаку.

— Вы тоже его знали? — поразился Иволгин.

— Я узнал его позже — в гражданскую воевали вместе. А потом наши пути разошлись. Крушение потерпел штабс-капитан Мещерский.

— Расскажите, товарищ генерал! — загорелся Иволгин.

Державин молча глядел в окно на проплывавшую в молочном тумане сибирскую тайгу.

— Да, брат, крушение... — сказал он наконец. — А человек был храбрый. Он перешел со своей батареей на нашу сторону под Хабаровском. «Не хочу, говорит, служить белой гвардии — она Россию продает японцам». За отвагу и мужество прозвали его Мстиславом Удалым. Но был у нашего удальца один недостаток — чрезмерное самолюбие. Это и погубило его. Наш командир полка — он был из бывших унтер-офицеров — дает Мстиславу приказ, а тот кочевряжится. Как, дескать, так? Он, штабс-капитан, будет подчиняться унтеру! Слово за слово — Мещерскому пригрозили переводом в интенданты — за недисциплинированность. И тут герой наш закусил удила. Его, героя Мукдена, кавалера ордена Станислава с мечами, — в интенданты! И не придумал ничего лучшего, как бежать в Маньчжурию.

Державин рассказывал о побеге.

...Выдалась. ветреная, дождливая ночь. Мещерский ворвался в палатку и торопливо стал собирать свои пожитки.