Изба Михаила Яковлевича Сидорова в деревне Курганове стояла второй от края. В первом доме жильцов не было, с приближением линии фронта они ушли на восток. Поэтому если кто и приходил к Сидоровым, то односельчане его обычно не видели.

Михаил Яковлевич в этот день поджидал товарищей из партизанского отряда. В какое время и с какой стороны придут, Сидоров не знал.

День клонился к вечеру, когда под окном мелькнул силуэт человека.

«Наконец-то», — облегченно вздохнул Михаил Яковлевич. Дверь не заперта, специально оставлена открытой, чтобы посыльный партизан стуком не привлек внимания излишне любопытных.

Заскрипели половицы в сенях. На какое-то мгновенье стало тихо, вошедший остановился, очевидно ища скобу. Но вот открылась дверь и в избу вошел человек.

Все, кто был в это время дома — жена Юлия Ефремовна, дочь Ольга, маленький Сашка, сам Михаил Яковлевич, замерли от неожиданности. Перед ними стоял немецкий солдат. Сашка подбежал к матери и, дрожа от испуга, уткнулся лицом в ее юбку.

«Кто-то донес! — мелькнуло у хозяина. — Схватить немца за горло, пока он не вынул пистолет, и задушить!»

Но другая мысль удержала от неосмотрительного поступка: «Возможно, пришелец пришел в деревню не один: тогда конец всей семье».

Пока мысли одна за другой проносятся в голове, Сидоров скользит взглядом по фигуре незнакомца. Что это? Солдат без погон? Любопытно. Ни автомата, ни пистолета. На спине сумка, на поясе тесак. Михаил Яковлевич стал успокаиваться. Немец сказал негромко «кальт» и, увидев топившуюся буржуйку, подошел к ней. Присел на корточки, протянул руки ближе к огню, удовлетворенно произнес: «Гут, гут». Пламя осветило лицо. «Еще совсем молодой», — отметил про себя Сидоров и попытался угадать: что же это за фрукт, что ему надо и как лучше вести себя с ним?