— Толково, — кивнул Юрьев. — Тебе и карты в руки. Будешь сегодня тут ставить засаду…

— Есть! — глаза молодого лейтенанта загорелись.

Первая группа весь вечер готовилась к выходу, а потому, к недовольству двух других групп, была отлучена от установки палаток. Саня Пешков суетился, как ребенок перед праздником. Правда, многие из его бойцов не разделяли лейтенантской радости, но это никоим образом на Саню не влияло.

Разведчики, назначенные наблюдателями, инструктировались буквально до слез. Пешков и Юрьев по несколько раз рассказали им порядок действий и особо указали на недопустимость разного рода самодеятельности. Особенно жестко инструктировался Федя Матвеев, который в бригаде прослыл «внезапно возникающим» нарушителем воинской дисциплины. Хоть он и был достаточно (для спецназа) толковым бойцом, но своим поведением он уже неоднократно доказывал, что не все вечно под луной…

К девяти часам вечера группа была собрана, вооружена, построена, проверена. Проверили связь внутри группы. Все работало. Перед группой появился Серебров, на котором был надет нагрудник с боеприпасами, а в руках он держал автомат с подствольником. Все поняли, что он идет с группой. Серебров сказал:

— Значит так, бойцы. Это ваш первый боевой выход. Чтобы он не стал последним, вы должны четко выполнять все, что будет вам приказано командиром группы.

При этих словах стоящий рядом Саня Пешков приосанился. Серебров посмотрел на него:

— Командир группы, командуйте! Пешков повернулся:

— Напра-Во! За мной шагом — Марш!

Когда группа вышла за пределы полка, вперед был выслан дозор во главе с сержантом Егоровым. В тыловом дозоре шел прапорщик Щукин — заместитель командира группы. Щукин только недавно получил звание прапорщика, отучившись в школе прапоров сразу после срочки, которую он отслужил в бригаде водителем командирского УАЗика. Это тоже был его первый боевой выход.