Вот такой был у Самарина спутник по скитаниям. Другого выбора не было. Между тем спокойный характер Карандова, его железная выносливость помогали и ему находить в себе силы, когда, казалось, что их уже нет. А по добыче продовольствия Карандов был прямо великий мастер. Смеялся: «Я же все-таки снабженец!»

...Сейчас, сидя в яме под корневищем вывороченной сосны, Самарин еще сдерживал себя, чтобы не сказать Карандову все, что он о нем думает. Только что, когда они рыли эту яму, Карандов вдруг выматерился и сказал:

— Надоело мне каждый день рыть эти могилы!

— Что предлагаете? — сухо спросил Самарин.

— С тобой мне каши не сварить. Ты собрался громить немцев, а я хочу спокойно пожить.

— С немцами?

— А что? Они тоже люди.

— Валяйте, с ними у вас каша получится.

— И даже с маслом.

Самарин задохнулся от злости, не мог говорить...

Карандов, вытянув свои длинные ноги, уже спал, негромко всхрапывая.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Они расстались, по счету Самарина, на двадцать третий день скитаний.

Последние дни они уже не спорили — обоих утомила безысходность споров. Карандов становился непереносимым. Он нервничал оттого, что немцы все чаще попадались на их пути. Идти строго на восток было все труднее и опаснее, приходилось петлять чтобы обойти стороной опасные места, густо насыщенные вражескими войсками.

В то предрассветное утро, когда они искали себе убежище для дневки, Карандов сказал спокойно и твердо, как об окончательно им решенном:

— Дальше не пойду. Мне эта игра в кошки-мышки осточертела.

— Поступайте как хотите, — устало отозвался Самарин.