— И никого в живых не осталось? — потрясенно спросил Самарин.
— Всех. И детей тоже. Всех моих учеников... — Лицо у Семена Игнатьевича перекосилось, и он надолго замолчал. Потом тихо спросил: — Неужели правда — конец России?
— Нельзя так думать... нельзя, — еле слышно отозвался Самарин.
Около полуночи Виталий отправился в путь. Они вышли из школы, и вдруг Семен Игнатьевич схватил его за руку:
— Стойте! Опять слышно... бой слышен...
Действительно, Самарин услышал что-то похожее на дальний-дальний гром. Он заторопился, стал благодарить учителя, но тот остановил его.
— Не надо... Стыдно за это благодарить.
Виталий сжал руку учителя и порывисто обнял его за плечи.
Это была ночь на 6 июля 1941 года, когда 20-я армия генерала Курочкина начала у Орши наносить контрудары по наступавшим гитлеровским войскам.
ГЛАВА ПЯТАЯ
Самарин решил идти и днем. Но днем — только по лесу. Однако большого лесного массива здесь не было, все больше перелески, и не всякий раз можно было скрытно перебраться из одного в другой. Отыскивая лучший путь, он часто менял направление и делал немалые крюки. Напрямую он шел только ночью.
Голос войны то был слышен, то надолго умолкал. Потом появлялся опять, и не понять, отдалился или приблизился. Во всяком случае, фронт был где-то неподалеку, и это прибавляло сил.
Перед рассветом он вошел в лес и решил передохнуть. Нашел яму — наверно, воронку от крупной бомбы. Сел на ее край, скользнул вниз и уперся ногами во что-то мягкое и живое. Кто-то хрипло выругался и начал из-под него выбираться. Разглядеть, на кого он свалился, Виталий не мог — было еще темно.
— Кто такой? — спросил другой, молодой голос.
Так... тут двое, значит...
— Свой, — ответил Самарин и сунул руку в карман, где был наган. — А вы кто?
— Окруженцы, кто ж еще! — ответил молодой.