Поддубный превозмог себя, поднялся на ноги и не очень ловко выпрыгнул из машины. Прошёл на позицию, осмотрелся по сторонам: ничего нового не заметил, правда, исчезло ПУО. «Значит, стрелять не будем», — сразу отметил лейтенант. Практически тут же появился Зарифуллин и замахал руками:

— Сворачиваемся!

Солдаты, в надежде, что новое место будет хоть чем-то лучше этого, довольно бодро зашевелились, свернули огневую позицию, без особых проблем рассосались по машинам, а вскоре колонна и тронулась.

По дороге Поддубный отметил, что вся, в общем-то ровная, местность, была густо пересечена оросительными каналами. Большей частью они были пусты, однако попадались и заполненные водой. «Интересно, а можно ли её пить?» сразу подумал дальновидный Витя. Слева и справа от дороги поля заросли мелким кустарником — печальный результат перестройки и радикальных экономических реформ. Как всегда неожиданно для Вити командирская машина свернула с дороги влево — прямо в кусты. Поддубного этот маневр несколько озадачил, и прямо скажем, не воодушевил. И в самом деле, его самые печальные предположения немедленно подтвердились: поступил приказ развернуть огневую позицию прямо на этом месте. Витя выпрыгнул и присвистнул: «Это как же сектор обстрела нужно расчистить!». Он сказал об этом Зарифуллину, но тот только отмахнулся: «Бойцы расчистят» — он всегда считал, что нет безвыходных положений, а есть неприятные решения.

Вторичное оборудование огневой позиции прошло несколько быстрее, чем утром: сказался опыт, приобретённый за сегодняшний день. Но не успели лопаты отзвенеть о твердый грунт, как примчался на «шишиге» начальник артиллерии бригады майор Гришин, высунулся в открытую дверцу и, не выходя из кабины, завопил:

— Сворачивайтесь быстро и за колонной направо!

Развернулся и упилил в неизвестном направлении. Бойцы только рты пооткрывали.