Я читаю:
— Я тоже люблю Блока, — тихо произносит Инга. — А у меня дома стихи не любят. Брат смеется, говорит, что я витаю в высших материях, а он реалист.
— А что делает реалист? Учится?
— Он у нас гений, вундеркинд. Экстерном сдал экзамены за десятый класс и из восьмого сразу перешел в десятый.
— Да, это не каждый… — соглашаюсь я.
— Наш папка всегда говорил: «Из Игоря большой толк выйдет».
— Говорил? — переспрашиваю я, подчеркивая прошедшее время.
— Да, — произносит Инга грустно. — Он умер два года назад. Шел с работы, поздно вечером — он всегда набирал себе много работы, — упал на улице… сердце…
— Он очень вас любил?
— Очень. Как приходит — так с каким-нибудь подарком. Куклы, книжки, конфеты — это мне. А Игорю — разные конструкторы. Один раз ездил в командировку во Францию и привез оттуда Игорю настоящий паровоз. Маленький. У него под котлом горит сухой спирт. Такой кусочек, как сахар-рафинад.
— А Игорь увлекается техникой?
— Угу. Чего-то все изобретает… Ну, теперь ты расскажи что-нибудь. — Как обычно, быстро и резко меняет она тему разговора. — Что у вас в школе нового?
— Сегодня было последнее занятие. Тепляков поздравил с окончанием учебного года.
— Тепляков? Это ваш политрук? Ты мне ничего не говорил, как ты доложил ему о драке на улице…
— Как было, так и доложил. Только собирался долго. Прихожу к нему, он улыбается, снисходительно-насмешлив: «Учащийся Крылов, кажется, набрался смелости. Я вас слушаю».
— А он знал о драке?
— Значит, знал.
— Что он сказал дальше?
— Отчитал. Не за драку, а за то, что я не доложил вовремя…
Мне перед Ингой стыдно, что так произошло. Она может подумать: «А где-то ты все-таки трус».