Она отвечает:

— Учебник. По анатомии.

— В этой библиотеке таких книг нет.

— Я принесла с собой.

— Вы студентка?

— Нет, еще в школе. До института далеко.

— А почему — анатомия?

— Интересуюсь.

И снова целый час молчания, снова я сижу и смотрю в зал.

Мои товарищи собираются, выходят. Тучков делает мне знак рукой, чтобы я не поднимался, а Курский опять подмигивает, улыбается. Пошлая и дурацкая улыбка. Совсем неуместная.

«Мушкетеры» ушли. Девушка закрыла книгу. Я решаю: пора выходить.

В гардеробе подаю ей пальто и чужим голосом спрашиваю:

— Можно вас проводить?

Девушка улыбается — опять эта ирония! — говорит:

— Если вам так хочется…

И вот мы идем по Воронцовской. Сначала молчим, потом я спрашиваю:

— А почему же все-таки медицина?

Вопрос мой, конечно, глупый. Но кто в таких случаях говорит умно?

— Хочу быть врачом, — отвечает моя спутница.

— Хирургом?

— Может быть. К нам в школу недавно приезжали врачи санитарной авиации. Рассказывали, как они летают, как помогают людям. Очень интересно! Представляете, садишься в самолет и летишь в какой-то далекий городок или поселок…

— Романтика, — говорю я.

Девушка не понимает, каким тоном произношу я это слово — серьезно или насмешливо. А у меня, по-моему, никакого тона вообще нет и язык деревянный.

— Вы не романтик? — спрашивает она.

— Романтик.

Снова идем и молчим. Глотов переулок, Лавров, Крестьянская застава… Тихо падает снег, матовым светом горят фонари.

— Ну, я почти дома, — говорит моя спутница.

— Скажите, а как вас зовут?

— Инга.

— А меня — Александр.

Я уже успокоился, мне стало легче, еще несколько минут, и моя скованность исчезает. Я говорю:

— Вот и познакомились.

Но в это время замечаю, что навстречу нам идет парень в распахнутом пальто. Идет и смотрит на Ингу, смотрит в упор. Между нами и им — несколько шагов. Мы отходим на край тротуара. Он — в нашу сторону. Поравнявшись с нами, парень задевает плечом Ингу. Пьяный? Нет, трезвый. По лицу видно.