— Родился-то здесь, — вяло отозвался Косачев, — а вырос, можно сказать, сиротой… Отца в гражданскую убили, мне тогда три годика было. Вскоре и мать умерла. Так и рос, как бурьян у дороги, пастушком у богатых людей. А жизнь пастушка, да еще сироты круглого, знаете, какая была.

Косачев загляделся на дальнюю степь и умолк, но лицо его несколько оживилось: мимолетное воспоминание о далеком прошлом несколько отвлекло его от неотвязных тяжелых мыслей. Вскоре он снова заговорил:

— Теперь-то вспоминаю, и даже не верится, как выжил. Да, наверное, и не выжил бы, если бы не организовался у нас колхоз и меня в колхозные подпаски не забрали. Правда, на первых порах тоже приходилось несладко. Жил на конюшне с конюхами, одежонка хоть и получше, но все же не ахти какая, только и того, что голод не донимал. Ну, а потом наш колхоз начал крепнуть, организовали при нем для таких, как я, интернат. Жадно потянулся я к учебе. И вот что интересно: начал жизнь пастушком и по этой же линии пошел — на зоотехника решил учиться. В сороковом году получил диплом и, можно сказать, крепко на ноги стал! Сначала заведовал животноводческой фермой, а потом избрали меня председателем сельсовета. Я до работы, как и до учебы, жадный был, — жить бы да работать! А тут треклятая война грянула, как гром с ясного неба. И пришлось мне новое дело осваивать: тонкую и сложную методику партизанской борьбы.

Увлеченный воспоминаниями, Косачев неуловимо изменился; плечи его выпрямились, вся фигура стала как-то собраннее, голос окреп, и глаза смотрели зорче.

— Сначала мы только «пощипывали» врага: там загорится склад со снаряжением, здесь исчезнет полицай или фашистский солдат, в третьем месте мина разворотит рельсы на железнодорожных путях. Но постепенно силы партизанского отряда крепли. Не буду рассказывать о тех операциях, которые мы провели. Вы, конечно, знаете, как действовали партизаны в тылу противника. Одно было ясно: мы так напугали гитлеровцев, что наши силы стали не то что двоиться — четвериться у них в глазах. Каратели за карателями налетали на село, прочесывали леса, которые поблизости, хватали всех, кто казался им подозрительным. Однажды схватили и меня…