– Тебе-то теперь надо почаще размышлять над педагогикой, товарищ папаша! – и он шутливо толкнул лейтенанта в плечо.

– Какой я папаша? – огрызнулся Сизяков. – У меня жена рожает, а я мотаюсь черт знает где.

Заместитель по политчасти осторожно взял собеседника за локоть.

– Ты, Александр, хороший муж, а это значит почти то же, что хороший мужчина. Но ты зря думаешь, будто один на этом свете озабочен своим ребенком. Твои заботы ему ещё потребуются, но сейчас ему нужны руки доктора.

Старший лейтенант несколько секунд шел рядом молча, отводя росяные ветви, потом, улыбаясь, заговорил:

– Когда моя Алка собралась подарить мне дочь, я стоял в карауле. До госпиталя – полсотни километров. Как назло, «санитарка» забарахлила. Все женщины в доме всполошились. Позвонили командиру – он немедленно вызвал свою машину и сам возглавил «операцию» по отправке. Естественно, всё прошло блестяще. А у тебя куда проще обстоит дело…

Он вдруг загородил дорогу Сизякову и потребовал:

– Да перестань ты киснуть! Не на повивальную бабку жену оставил – всё будет в порядке, тебе говорят… Придет время – спросит сын или дочь: «Папа, а что ты делал в день моего рождения?» И вспомнишь: бездарно руководил взводом на учениях.

Сизяков засмеялся.

– Ну вот, теперь тебе можно являться перед командиром. Мне тоже пора браться за дело. – И старший лейтенант быстро направился к ближним машинам.

Выслушав распоряжения командира роты, Александр старался сосредоточиться на предстоящей задаче, однако никак не мог погрузиться в привычную атмосферу дел и забот. Внешне он овладел собой, но в нём по-прежнему сидел накаленный уголек беспокойства, жег и раздражал, мешал думать, толково руководить подчиненными. Не глядя на своего заместителя сержанта Стеценко, он сухо и кратко отдал ему распоряжение по охране и обороне позиции взвода и, хотя ещё оставалось время, направился к пункту сбора для офицеров батальона. Предстояла поездка на рекогносцировку.