Рада некоторое время стояла в нерешительности перед гостями и глядела вслед удаляющейся машине, за которой поднималось в прозрачном вечернем воздухе облако дорожной пыли, смешивающейся с резкими парами бензина. Когда шум машины затих, она посмотрела вокруг и вдруг испугалась, что кто-нибудь из соседей может выйти из ворот. Проговорила:

— Уж и не знаю, родной… Раз уж приехали… В добрый час! Входите, послушаем, что скажет мой Григоре…

— Нику, зачем мы сюда приехали? — спросил растерявшийся Думитру, взяв сержанта за рукав. Потом, смирившись с тем, что последует, посмотрел на ухватившихся со страхом друг за друга девушек.

— Паулина, — шепнула перепуганная Анна, неподвижно уставившись в темноту, — отец нас убьет!..

— Молчи! Не хнычь как баба! — коротко отрезала младшая сестра.

Девушки несмело вошли во двор. В сенях Никулае и Думитру говорили с мужем Рады. Что надумали делать парни? Что может принести этот вечер? Кажется, только Никулае знал, что он намерен делать. Может, он рассчитывал, что при воспоминании о своем побеге Рада и Григоре скорее поймут их? Наверняка так и было. И он был прав.

— Ну, девчонки, — сказала Рада, подходя к ним, — как я догадалась, вы сестры, дочери Матея. Я знаю вашего отца… Ну а теперь заходите в дом. Пусть у вас все будет хорошо!

Она накрыла на стол, но никто не притронулся к еде. Только мужчины, не произнося ни слова, чокнулись стаканчиками с цуйкой. Да и поздно уже было.

Рада на несколько минут исчезла в другой половине дома, потом вернулась, виновато поглядывая на Григоре. Но муж ничем не выражал недовольства, напротив, был весел. Допив до конца оставшуюся в стаканчике цуйку, он поднялся:

— Нику, я буду спать с женой здесь, ты в прихожей, а господин учитель в той комнате. Мы не готовились встречать гостей, но, я думаю, вам будет хорошо. Пусть бог вам даст счастья в жизни!..