Увидев вошедшего Ворошилова, Гена по привычке начал прятать в кулаке папироску, и делать отстраненный вид «Я тут плюшками балуюсь».

Поведение Рыжкова, весьма заинтересовало Эдика и он начал звучно принюхиваться и кругами приближаться к Геннадию. Рыжкову комедия понравилась, и он на виду у Эдика сделал несколько специфических затяжек, картинно закашлялся и пробормотал:

— Ох, сильна вещь, чую щас накроет.

Эдик сделал стойку и бочком приблизился к «растаману».

— Гендос, слышь, а чо давай на двоих а?

— Да без проблем, — прокашлялся Рыжков, — давай запаравозю.

В результате Ворошилов, накурившись обыкновенного «Беломора» и поддавшись внушению Геннадия начал ловить «приход». Под удивленным взглядом своего подельника глупо хихикал и нес какую-то чушь.

«Ишь ты как его вставило», — недоуменно думал Гена, разглядывая окурок.

Эдик тем временем, обмотав полотенце вокруг головы, объявил, что он белый ниндзя и будет беспощаден. Потом, схватив из шкафчика с инвентарем швабру, начал размахивать ею и издавать воинственные крики. Тут он увидел еще одного «ниндзю» размахивающего шваброй и кинулся на него в атаку, в результате чего разбил зеркало.

Теперь Эдик, был должен ротному старшине и умывальнику одно целое зеркало и непередаваемо страдал от этого.

Переодеваясь в каптерке в парадку, Вова рассуждал:

— Ну, в принципе и не полная засада, согласись увольняшка на троих, во- вторых ты же сам видел, что до какого времени не проставлено, то есть спокойно записываемся до вечера в книге увольняемых, дежурному нас не поведут представлять, мы уже в городе будем, подумаешь потусуемся в доме офицеров, подметем там, что- нибудь.

— На актрисок посмотрим, зеркало сопрём, — радовался Эдик, выбирая на подменку чёрный танковый комбез получше.