Вот крыжовниковый куст, за которым мы с утра лежали с Валькой, вот чёрная прошлогодняя ягода на его ветке — иссохшая, ставшая почти точкой. Но из этой точки можно видеть весь мир, и в этом огромном мире можно нащупать любую точку, включая эту чёрную ягодку.

Я снова смотрел на мир снаружи. Но теперь даже не просто смотрел. Я ощущал весь мир, как собственное тело. Мог видеть вблизи и одновременно со всех сторон каждую частичку. Потому что — тут я понял это со всей ясностью и расхохотался от восторга, — да потому что мир устроен очень просто, по одному только правилу. Вот оно — короткое и простое, как школьное уравнение. Только люди его не знают, потому что этих символов в людском привычном алфавите понятий нет. Я залюбовался на мир: вот оно это правило, сквозит в каждой песчинке. И в том узоре, которым города покрывают нашу планету, и другие планеты, и в движении планет, и в движении того, что движет планеты, — есть эта простая рифма.

А как же… спросил я себя, а что же?.. Но прежде, чем слова сложились в вопрос, я и сам понял, что в этой огромной и простой системе нет просто ни малейшего места для такого существа, которое бы создало этот мир и слушало бы наши молитвы. Как в радиоприёмник невозможно запихнуть человечка, который бы его ремонтировал. Хотя нет, не то, чтобы нет места, — места сколько угодно, подумал я, просто эта выдумка не подчиняется главному правилу. Этому простому красивому правилу.

Я дальше и дальше растекался по миру, отдаляясь от ямы, в которой лежал бывший я — маленькое, скрюченное, истекающее кровью существо по имени Костя.

Меня щекотал восторг, я чувствовал, что скоро разольюсь по пространству и пропитаю его полностью, — вот я уже вижу себя пятнышком на стене с полосатыми обоями, где-то на противоположной стороне Земного шара. Комната залита утренним ярким светом, девушка, одетая только в короткие штанишки и маечку до пупа, уходит из комнаты на пахнущую летом веранду, где висит календарь с оранжевой надписью CALIFORNIA SUMMERDAYS. А вот я камешек, летящий где-то в чёрном месте возле огромного шара из огня. «Да это же солнце!» — думаю я и понимаю, что думать мне уже тяжело. Точнее лень. Зачем думать?