Если сосредоточиться, то своим вторым зрением я могу увидеть куда больше первого. Скажем, весь город разом, но не как птица — сверху, а откуда-то снаружи, причём целиком, но во всех деталях. Так же, как мы смотрим на лист бумаги, находясь вне его. Человечек, нарисованный на этом листе просто бы не понял, где мы находимся, — для него верх всё ещё в плоскости листа, а не там, где мы. Вот из такого «снаружи» я и могу разглядывать наш мир. И смотря оттуда, я вижу, как к голове каждого человека извне тянется что-то вроде полупрозрачной нити. Касаясь одним концом головы человека, другим концом нить уходит в небо по направлению к моему верху. В книжке «Таинственный остров» Жюля Верна есть рисунок «Смерч уносит воздушный шар». Эта полувидимая серединка смерча оказалась очень похожей на то, что привязывает людей к известному мне миру снаружи. С тех пор я называю это про себя смерчиками. И вот по этим смерчикам…

Справа от нас что-то взвизгнуло и тут же громко щёлкнуло по воде. Мы с Валькой поплыли вразмашку. До берега уже оставалось немного. Стреляли откуда-то сбоку и с горы. Попасть оттуда было невозможно, но когда мы выбрались из воды на берег, пули уже ложились близко. Мы вытянулись двумя мокрыми мешками на земле за кустами и замерли. Я смотрел на Вальку, Валька смотрел на меня. Выстрелы прекратились. Валька моргнул, и мы бросились бежать к соседним кустам. Снова раздались выстрелы, и мы снова залегли.

Я посмотрел наверх, на город. На железнодорожной насыпи показался танк, за насыпью уже виднелись деревья Архиерейской рощи. Ещё перебежка, снова выстрелы. Снова лежим. Мне показалось, прошёл уже целый час, но по валькиной невысохшей чёлке и насквозь мокрой одежде я понял, что из воды мы вылезли несколько минут назад. Своего тела я не чувствовал.