— Ну, значит, они собираются уходить из города, — Валька не сбавлял шага.

Я не стал отвечать, что, мол, нас это не спасёт, и поплёлся за товарищем. Пристроился за его спиной на два шага сзади и потихоньку стал глядеть на город снаружи.

Когда смотришь на мир не только глазами, то различаешь те самые смерчики. Смерчики бывают разными, как разными бывают цвета. Но объяснить, чем отличается один от другого я не берусь, как не берусь объяснить слепому, чем синий отличается от зелёного. Но по смерчикам могу сказать, спокоен человек или возмущён, или боится, или хочет спать. Мне кажется, это потому что на самом деле человек думает и чувствует не головой, а каким-то другим органом, который есть, но где-то вовне — в моём снаружи. А мысли человек принимает, как радиоприёмник волну. Эти передачи и спускаются к нему по смерчику. Ещё, иногда разлетавшись своим взглядом по городу, я пробовал впрыгивать в чужие смерчики. И тогда…

Мы дошли до перекрёстка и свернули направо, к парку. Я щурился, стараясь чаще поглядывать на залитую вечерним светом улицу. Шагать по тёплому камню было приятно, но наступить босой ногой на битое стекло не хотелось: порезы у вечно голодного пацана заживают очень долго.

Впереди по ходу были чьи-то смерчики. Я открыл глаза и прыгнул в реальность.

— Там немцы, — сказал я, хватая Вальку за руку и ныряя в проулок.

— Да с чего ты взял? — зашипел на меня Валька. — Покомандовать захотелось? Чего им там делать, твоим немцам?

— Да я увидел, сам посмотри!

Валька высунул голову из-за угла и долго не поворачивался.

— Нет там никого, — он смерил меня взглядом, — больно ты что-то зоркий стал.

И направился к парку.

Я пошёл за ним, стараясь попадать шаг в шаг, и всем вниманием ушёл в своё второе зрение. Вот они. Три немца стоят за афишной тумбой. Я собрался с духом и влетел в смерчик одного из них.