— В Грозный, боеприпасы везу, — ответил он нехотя и еще больше насупился, словно выдал нам военную тайну.

Мы с Серегой переглянулись. Ну, в Грозный так в Грозный. Все равно к людям едем.

Через полчаса сгустились сумерки. Мы все катили и катили в неизвестность, поднимаясь и опускаясь по сопкам. Играла мексиканская музыка. Одолев очередной снежный подъем, мы увидели лежащую на боку санитарную машину. Ее кабина горела. Казалось, что это несчастье случилось только-только. Я начал себя успокаивать: ну, не справились с управлением, завалились на бок. Вот только пламя никак не вязалось с обычной аварией.

Я посмотрел на водителя. Он заметно покраснел. Убрал рядом с собой тряпочку. Под ней лежал автомат.

— На возьми, передерни затвор, — сказал он приглушенно.

— Пожалуйста-пожалуйста, — я передернул затвор и передал автомат ему.

Водила положил его на колени.

Проезжая мимо горящей машины, я отчетливо увидел разбросанные по дороге, окровавленные бинты. Санитарка оказалась прошита в нескольких местах автоматными очередями. У нас было такое чувство, что это произошло буквально за пять минут до нас. Но ни трупов, ни раненых — нигде не было. Серега достал фотоаппарат:

— Может это…? — начал он ни к кому не обращаясь.

Водитель посмотрел на него такими глазами, что всякое желание фотографировать что-либо у моего друга отпало. Мне тоже не хотелось останавливаться. Хотелось поскорее убраться из этого места.

Когда мы миновали машину водила облегченно вздохнул и сказал:

— Мужики, мы везем пять тонн снарядов. Если что случится, открывайте дверь, выскакивайте и бегите нах, как можно дальше.

Я посмотрел в потемневшее окно: снежные сопки, ни одного огня.

— Куда бежать-то?

— Куда хошь, только подальше! — водила был явно раздосадован нашей гражданской тупостью, — Если это все ебанет, то сам понимаешь…