«ТАДЕК»: «Наконец — противоположный берег. Одна из самых больших преград осталась за нами. Едем на санях в ближайшую деревню. На санях холодно, ноги омертвели. Хожу, хочу согреть ноги. Каждый шаг давался с огромным трудом. Заметил, что на санях нет моей винтовки… Меня жестоко отругал партизанский командир. Он принял меня за обыкновенного партизана..

Отдыхать в деревне нам пришлось недолго. Тревога. На деревню напал враг. Мы быстро отошли к лесу. Стрельба. Все ускорили шаг… Наконец — лес. В лесу не так опасно, как на открытой дороге. Стрельба позади не утихала. Шли большими болотами. Через несколько часов утомительного марша добрались до главной базы партизанского отряда имени Ворошилова. Приняли нас сердечно. Накормили. Только донимал ужасный холод. В землянках нельзя было топить печи, чтобы дымом не выдать врагу место лагеря. Всю ночь прободрствовали, стуча от холода зубами».

«МАРЕК»: «Партизанская база находилась километрах в пятнадцати от берега Буга. По пути нас обстреляли гонведы, проводившие в это время очередную облаву. Каратели сунулись и на базу, потеряли в боях и стычках несколько десятков солдат. Дней десять пробыли мы в отряде имени Ворошилова и в бригаде имени Ванды Василевской».

«ТАДЕК». «30 марта. Послали радиограмму в Москву. Ждем совета, каким путем дальше пробираться. В бригаде нам сказали, что мы опоздали. Не так давно через фронт можно было ездить на подводах. Теперь — отступление германской армии. Все дороги забиты и хорошо охраняются. Нам не пройти. В отряде большинство поляков, украинцы, евреи… Отправляем назад сопровождавшую нас группу польских партизан из отряда майора «Метека».

«МАРЕК»: «После выхода Красной Армии на линию Припяти немцы сосредоточили в Полесье значительные силы и, создавая сплошной рубеж обороны, закрыли полесский коридор. О том, чтобы перейти линию фронта по старому коридору, предложенному партизанами, не могло быть и речи. Фронт на Припяти стабилизировался, и было ясно, что такое положение сохранится вплоть до летнего наступления Красной Армии.