Вдруг послышались далекие голоса людей, какой-то глухой шум. Музыка, что ли? Прислушался: барабанят.

— В чем дело?

Из лавки прибежал мальчик-ученик.

— Убери краски, Ян. Натяни брезент, — сказал он, беря у мальчика папиросы. — Ночью, пожалуй, дождя не будет, но ты, сынок, все-таки возьми лестницу да прикрой барабан. Сдачу можешь взять себе.

— Да ведь здесь целый гривенник.

— Ладно, будет твой. Сегодня праздник, Ян. Машина кончена.

— Спасибо, господин механик! — закричал мальчик и бросился к машине.

— Где жена, Ян, не видел?

— В воротах стоит.

— Не знаешь, чего это там барабанят?

— А кто его знает, мобилизация, что ли, солдат собирают…

— Что? Что ты болтаешь?

— Говорят, война как будто бы.

Механик торопливо вышел во двор. Почувствовав озноб, сплюнул и со злостью скомкал папиросу. Краска проникала в поры кожи, и пальцы слипались от приставшего клея.

Он уже целую неделю не читал газет. Все торопился закончить машину. Теперь эта торопливость казалась ненужной. К чему было так спешить?

На крыльце никого не было. В углу маленький детский столик, качалка, на столе кофейные чашки и чуть подальше, с краю, корзина с рукоделием и клубки гаруса.

Он рассмеялся: таким счастливым и спокойным казался этот уголок! Ведь у него жена, дочурка, сынишка…

Открыл дверь в среднюю комнату и взял приготовленное свежее полотенце.

«Обо всем-то помнит женушка…» — подумал с умилением. Но, пока он умывался и вытирал лицо и руки, его мучило состояние неуверенности. Стараясь подавить беспокойство, заставлял себя думать о машине. Вошел в полутемную комнату. На стуле лежало платье. Он начал одеваться. Сначала медленно, потом лихорадочно быстро, как будто боясь опоздать куда-то.