Туман с рассветом стал рассеиваться, видимость улучшилась. Вокруг здания не умолкала ожесточенная перестрелка. Это вели бой другие штурмовые группы. Немцы начали артиллерийский обстрел соседей Ежа. Прямо по зданию они стрелять не решались — там все же свои. И это было на руку. Через полчаса боя солдатам Ежа, прокладывающим путь гранатами, удалось загнать немцев в подвал и очистить все здание. Двух раненых пленных отправили в штаб. Оттуда прислали боеприпасы и большой термос с горячим супом. Лейтенант Еж подбадривал бойцов: «Давай, давай, хлопцы, еще один удар, и домик наш. Закрепимся, а тогда и новоселье справим. Для победы первое дело — воевать умело!».

Вскоре лейтенант Еж уже смог послать донесение командиру полка: «Задание выполнено. Дом захвачен. Закрепляемся. Контратака противника отбита. Сожжено три немецких танка. Остатки вражеского гарнизона захвачены в плен».

…Развалины здания курились кисловатым удушливым дымком. Вокруг сержанта Григория Скитова сгрудились солдаты. Курили, весело смеялись, зубоскалили, будто несколько минут назад не было ни боя, ни грозившей им смерти. Лейтенант невольно восхитился: «Вот она, русская душа!».

— А знаете, о чем наш друг Сучок сейчас думает? — спрашивал Скитов.

— О поспать бы… — дружно отвечали ему.

— Не угадали, хлопцы… О еде он думает.

Все смеются.

— До чего ж наш Вася на харч жадный… У-у-у.

— Ты зато не жадный, — зло бросает в ответ Вася. — Зимой снега не выпросишь…

— Нет, Вася, ты признайся ребятам честно, отчего это у тебя на губах и на подбородке ожоги?

— Ну, хватит! — обрывает его Сучок.

— Давай, давай, Скитов, рассказывай, — слышится чей-то подбадривающий голос.

— История, можно сказать, самая обычная, — начинает Скитов. — Жил был на свете известный вам Вася Сучок.