— Заходите!
— Я не один, со мной новый офицер.
— Заходите оба.
Из-за спины дежурного Земляченко не успел разглядеть командира части, но, услышав его слова, выпрямился, поправил на голове фуражку и шагнул вперед.
Из больших окон, расположенных против дверей, прямо в глаза ударило солнце. Андрей прищурился и почти вслепую сделал два шага. Затем, подняв руку, звонким от волнения голосом проговорил:
— Товарищ капитан! Лейтенант Земляченко, представляюсь по случаю назначения на должность начальника радиостанции.
Из-за солнца он плохо видел человека, который поднялся, слушая его рапорт.
— А мы с вами уже знакомы, лейтенант! — услышал Андрей тихий, спокойный голос. И он узнал того невысокого офицера, который сегодня отчитал его на улице за невнимательность…
2
— А мы с вами уже знакомы, — повторил капитан Моховцев.
Андрей еще больше вытянулся.
— Правда, знакомство наше состоялось при таких обстоятельствах, что лучше б не встречаться. А?
Воротник начинает душить Андрея, однако он не может, не смеет пошевельнуться, а тут еще это чертово солнце не дает раскрыть как следует глаза.
— У вас, лейтенант, все-таки есть совесть, — усмехнулся Моховцев. — Даже глаза отводите. Стыдно? А?
Андрей делает шаг в сторону. Наконец! Солнечные лучи падают мимо, и он хорошо видит командира.
За большим письменным столом, наверное оставленным гражданским учреждением, стоит осанистый человек. Сейчас на нем нет форменной фуражки с поднятой тульей, и розово поблескивает чисто выбритая загорелая голова. Из-под светлых выгоревших бровей — строгий, умный взгляд.
— Мне можно идти? — спрашивает дежурный.
— Идите, лейтенант Грищук, а мы здесь побеседуем.
Капитан опустился на свой стул. В открытое окно заглянул любопытный воробей. Он перелетел с акации на подоконник и повернул головку, точно приготовился послушать беседу между капитаном и молодым офицером.