По широкой улице с песней шло подразделение. Разгоряченные лица солдат, запыленные сапоги, одежда. Видно было, что воины немало верст прошли за этот день. Но песня звучала слаженно, бодро.

Андрей аккуратно свернул шинель и пошел дальше. На его худощавом лице сильнее обозначились скулы, взгляд с нетерпением искал на домах название улицы.

— Скажите, далеко ли улица Ленина? — остановил он какую-то женщину.

— Через два квартала. — Женщина ласково взглянула на усталого офицера. — За углом повернете влево и спросите. Табличек еще нет, после немцев не успели навесить.

Андрей зашагал веселее: долгий путь от КПП к части заканчивался.

Дом, который искал молодой офицер, стоял недалеко от центральной магистрали города. Окна его, несмотря на жару, были закрыты, на первом этаже виднелись металлические решетки.

Земляченко подошел к калитке и толкнул ее.

— Вам кого? — спросил дневальный, выглянув из будки.

Андрей поставил на землю чемодан, расстегнул карман гимнастерки и вынул предписание отдела кадров. Солдат, взглянув на документ, крутнул ручку телефона, который стоял в будке на небольшой полочке.

— Сейчас придет дежурный!

Двор, в котором оказался Земляченко, был прямоугольным. Незамощенный, чисто подметенный, обсаженный акациями и липами (под ними кое-где стояли скамейки), он чем-то напоминал Андрею госпиталь.

В глубине двора, за грузовыми машинами, лейтенант заметил автомашину с радиостанцией, накрытую камуфляжной сетью, и обрадовался, точно давнишнему другу.

Вокруг — тишина, ни единого человека, кроме дневального.

— Почему это у вас так тихо? — поинтересовался офицер. — Как в госпитале.

— Обед только что закончился, — ответил солдат. — Отдыхают.

— Отдыхают?! — брови Андрея поднялись вверх.

В этот момент из-за будки вышел невысокий, коренастый лейтенант с аккуратно пришпиленной на левом рукаве красной повязкой.