Занятая уборкой, Тан Кэ не сразу услышала настойчивый звонок у ворот и побежала отворять.

За решёткой стояла Цзинь Фын. Она робко нараспев выговаривала:

— Овощи, свежие овощи!..

Тан Кэ отперла калитку и поманила девочку к себе.

— Овощи свежие?

— Морковь совсем сахарная.

— Без обмана?

— Уверяю вас, как для родных.

Тан Кэ быстро огляделась и понизила голос:

— Пароль правильный, но… почему вы? ГдеЦзинъГо?

Цзинь Фын молча отвернулась. Тан Кэ испуганно схватила девочку за руку.

— Взяли? — меняясь в лице, быстро спросила она.

Девочка ответила молчаливым кивком головы.

Обе долго молчали. Девочка продолжала смотреть в землю и дрожащими пальчиками мяла край своей курточки.

— Никого не выдала? — тихо спросила Тан Кэ.

Девочка подняла на неё глаза, опушённые длинными штрихами необыкновенно густых ресниц, и с укоризной, от которой Тан Кэ стало не по себе, сказала:

— Цзинь Го?!

— Да, да… — растерянно проговорила Тан Кэ. — Я знаю… Её пытали?

— Ей отрубили руки…

— Ох!

Тан Кэ закрыла лицо ладонями. А девочка сказала совсем тихо, так, что Тан Кэ скорее угадала, чем расслышала:

— …и повесили…

Тан Кэ отняла от лица руки и смотрела на девочку, не в силах проронить ни слова. А та спросила коротко и строго:

— Ну?

Тан Кэ провела рукой по бледному лицу.

— Ей было только четырнадцать…

— Уже четырнадцать, — поправила Цзинь Фын.

— А вы… не боитесь?

Вместо ответа девочка, нахмурившись, спросила:

— Извините, пожалуйста, не могу ли я видеть сторожа У Вэя?

— Он уехал в город. Подождите его.

— Извините, но это невозможно… — несколько растерянно проговорила Цзинь Фын. — Я очень тороплюсь.

— Тогда передайте все мне… Вы же знаете: мне все можно сказать.