- Товарищ Мухтасипов, остаетесь за меня. Тревожную группу вышлите на правый фланг, на самый берег реки к Синей бухте. Доложите дежурному по комендатуре, проинформируйте соседа!..

Когда он вышел во двор, дождя уже не было. Колода ворчал на Смирного. У дверей заставы, нетерпеливо перебирая крепкими, неутомимыми и быстрыми ногами, ждала своего хозяина оседланная Буря, черная, как эта ночь, пушистогривая, крутогрудая, с огненными умными глазами и широким крупом. Она чувствовала, что побеспокоили ее ночью не напрасно, что предстоит не простой, обычный пробег: тревога и быстрота, с какой ее седлали, вывод собаки - вся эта напряженная атмосфера чрезвычайного происшествия передалась и ей.

Приказав Федину следовать за ним к малой рощице, Глебов дотронулся горячей рукой до крутой теплой шеи Бури. Она вся дрожала в ожидании седока. Глебов в потемках нащупал стремя и легко вспорхнул в седло. В этот миг там же, на правом фланге, полоснули ночь две ракеты: наряд вызывал начальника заставы. Буря вздрогнула, вскинула голову, навострив уши, замерла, зорко всматриваясь в то место, где, прочертив огненные дуги, раскрошились и угасали ракеты, и затем с места взяла такой ярый галоп, который с достоинством оправдывал ее имя.

Глебов, привстав на пружинистом стремени, подался всем корпусом вперед, прильнул к вытянутой шее лошади, ткнувшись лицом в рассыпанную ветром гриву. Ему казалось, что и он и Буря обрели крылья и, не касаясь земли, летят, как сказочные ночные птицы. Только изредка мельком его задевала неприятная мысль: а что, если Буря споткнется о корягу, поскользнется или в темноте со всей своей бешеной прыти врежется в сосну? Что останется тогда от лошади и всадника? Но Глебов тут же отгонял эту леденящую мысль, убеждая себя, что такое может случиться с кем угодно, только не с Бурей, которую он считал лошадью совершенно необыкновенной, наделенной сверхъестественным чутьем, интуицией, силой.