— Выручит! Не затем мне оружие дали, чтобы я его под ноги врагу бросил… А ты, я смотрю, поторопился… За это, знаешь…

Над головой просвистел снаряд, и одновременно донесся звук орудийного выстрела: танки опять начали обстреливать лес. Лужин и Перцев, прикрыв головы руками, прижались к земле. Несколько осколков пронеслось где-то совсем близко, сбивая листья и ветки…

Выпустив наугад десяток снарядов, танки медленно двинулись к лесу, но, проехав метров двести, снова остановились. Теперь стали отчетливо видны белые кресты на серой броне. Снова открылась крышка башни у одного из танков, и из люка появилась черная фигура танкиста. Он соскочил на землю и, спокойно прохаживаясь около танка, стал махать рукой.

Лес молчал.

Лужин осмотрелся. Вблизи никого не видно. Кажется, здесь только он и Перцев. Тот лежал на спине, курил папиросу.

«Всем запасся, — с неприязнью подумал Лужин. — Пошарить было где».

Он вспомнил десятки брошенных автомашин, повозок. Чего только в них не было! Почему-то перед глазами встала застрявшая в болотце штабная машина, мимо которой он проходил сегодня на рассвете. На полу пишущая машинка, бумаги, раскрытый чемодан, из которого вывалились шелковое платье, еще какие-то предметы женского туалета…

Короткие автоматные очереди, доносившиеся сзади, стали слышны отчетливей, громче. Борис порывисто привстал и сидя прислушался.

— Слышишь? Автоматчики лес прочесывают. — Лицо у него стало бледно, напряженно. — Скоро здесь будут.

Лужин протянул руку к карабину.

— Будут или не будут, а я пока того гада, что руками машет, попробую убрать.

— Не смей! — Перцев схватил карабин. — Ты только стрельнешь — они весь лес разнесут… А с ним вместе и нас…

— Отдай карабин! — Голос Лужина звучит глухо, угрожающе. А в мыслях: «Неужели и у меня такие глаза?»