— Успокойся. И не двигайся. — Борис сует руку в карман. Леонид видит перед собой маленькое, кажущееся бездонным отверстие в стволе нагана и инстинктивно откидывается назад. Перцев криво улыбается:

— Ты уж извини меня, дружище, но я не хочу, чтобы ты делал глупости.

Леонид молчит, тяжело дышит.

«Что же это такое? Впрочем, он всегда думал только о себе, любил себя одного. Дружил, когда находил в этом выгоду».

— Это идиотизм, сидеть и ждать, пока сюда придут автоматчики. Уж тогда-то пощады не будет.

«О чем это он… Ах, да… Сволочь… Трус…».

— Какую пощаду ты ждешь? У нас есть оружие… И наши недалеко…

Перцев не слушает. Он, должно быть, давно решил, что ему делать. И сейчас торопливо, горячась, стремится склонить Лужина на свою сторону.

— Да пойми же ты, наконец, ведь ты никогда не был дураком, Леня. А только круглый дурак может ни за что отдать жизнь. Никто даже не будет знать, как тебя убьют. А там, — Борис кивнул в сторону танков, — жизнь.

Леонид грубо выругался.

— Ругайся сколько угодно — дело твое. Только помни: тех, кто сам не сдается, они убивают. А останемся живы — видно будет.

— Туда я не пойду. И ты не пойдешь. Нет туда дороги.

— Довольно. Хочешь подохнуть — подыхай: твое личное дело. А мне жить не мешай.

— И ты это называешь жить?

— Да, жить… Как угодно, но жить. — Борис отшвырнул карабин в сторону. — Надеюсь, ты не станешь мне на пути. Не убивать же мне тебя в конце концов. Тем более, что я в свое время… Впрочем, стоит ли вспоминать…

Но оба вспомнили.

Ледоход на реке. Наскакивающие одна на другую и с треском раскалывающиеся льдины, бурлящая коричневая вода. Не желая отставать от друга, Леонид, почти не умеющий плавать, тоже прыгает с льдины на льдину. А на берегу что-то кричит, отчаянно машет руками испуганная Ольга. И вдруг край льдины отламывается, Леонид падает в ледяную воду… Да, он обязан Перцеву жизнью: тогда Борис бросился за ним в реку, помог добраться до берега…