Капитан ничего не ответил и помрачнел. На щеках заиграли желваки.

Минуту-другую стояло молчание, потом капитан обернулся к Смолину:

— Хлеба у вас не найдется? Жаль. А я хотел попытаться отвязать собаку. Пригодится она нам. Склад караулить или еще что…

— А я, товарищ капитан, и без хлеба ее отвяжу, — вызвался Смолин.

Но только он приблизился к сараю, как овчарка оскалила зубы.

— Сердитая… — заметил капитан. — Осторожно! Чтобы не цапнула!

— Не цапнет! Возьму как миленькую! — Смолин поднял валявшуюся под ногами палку, приделал к ней петлю из веревки. Раз! — и веревка сдавила шею овчарки.

6

Все заботы о Джеке (так сообща решили назвать овчарку) Смолин взял на себя.

Морозов как-то говорил, что до войны на заставах были овчарки. Помогали нарушителей ловить. Вот бы Джека выучить… Но как выучить? С какого конца приступить к этому незнакомому делу?

Начальник заставы предложил Смолину поехать на курсы по собаководству.

И спустя несколько дней Джек начал осваивать премудрости розыскной службы.

Дело это трудное, кропотливое и, как шлифовка алмаза, требующее массу внимания и терпения. Инструктор службы собак не только дрессировщик, а в первую очередь следопыт. Умение это само по себе не приходит, в магазине его не купишь, на пустом месте не появится. И Смолин учился, настойчиво, упорно трудному искусству видеть и наблюдать, делать выводы по незначительной, на первый взгляд, детали. Старался, чтобы ни одна минута не пропала даром. Множество раз склонялся над следами, разглядывая самые замысловатые ухищрения. Пусть это были пока еще учебные следы, но именно здесь приобретались, совершенствовались навыки следопыта.

Перед отбоем, как правило, несколько минут на тренировку зрительной памяти. Кто-нибудь разложит на столе десяток различных предметов — расческу, авторучку, перочинный нож, ножницы, катушку ниток. Три-четыре секунды смотрит Смолин на стол, затем поворачивается спиной и рассказывает, где, что и в каком порядке лежит… И никто из товарищей не сравнится с ним в этой своеобразной тренировке.