Фон Доденбург покачал головой:

— Карин, где ты научилась так разговаривать — в твоем-то возрасте?

— Мне уже почти шестнадцать. Если бы я жила в Индии, то давно была бы замужем, и у меня к этому времени было бы уже как минимум двое детей. — Она выпятила свои аппетитные груди. — Вы были бы действительно удивлены, если бы узнали, что я знаю, господин фон Доденбург. — Она опустила длинные ресницы и посмотрела сквозь них на Куно. Взгляд Карин был очень соблазнителен.

Фон Доденбург рассмеялся:

— Я уверен в этом. — Он приложил руку к околышу фуражки. — Передай мои наилучшие пожелания гауляйтеру.

Карин Шмеер сделала грациозный книксен. Перед глазами фон Доденбурга на миг мелькнула очаровательная ложбинка между ее грудей. Она повернулась и пошла домой, пленительно покачивая при этом бедрами — так, как совсем не должна была делать девушка-член «Союза немецких девушек».

Когда фон Доденбург вошел в офицерскую столовую, он увидел, что командир батальона Гейер по прозвищу Стервятник, восседая на кавалерийском седле в центре помещения, злобно качает ногой в безукоризненно начищенном сапоге и через равные промежутки времени с крайне недовольным видом постукивает себя стеком по голенищу.

— А, это вы, фон Доденбург, — произнес штандартенфюрер своим скрипучим голосом с отчетливым прусским акцентом. Он поправил монокль. — Не угодно ли вам будет взглянуть на это?

— А что это такое?

— Рапорт молодого идиота Хортена, который в прошлом месяце был назначен заместителем гауптштурмфюрера Шварца, командира нашей второй роты. Этот остолоп не только посмел повести личный состав роты на экскурсию в чертов музей культуры и антропологии в Берлине — без всякого на то разрешения с моей стороны, прошу отметить, — но и имел наглость прислать мне рапорт с отчетом об этой экскурсии! — Гейер раздраженно ударил стеком по бумаге.