— Можете садиться, господа, — сказал Йодль, указывая на стулья, расставленные вокруг стола. — Разумеется, в присутствии фюрера нельзя курить. Прошу вас, не забывайте об этом, Гудериан.

Он выразительно посмотрел на генерал-оберста Гудериана, считавшегося «отцом» концепции блицкрига, и все рассмеялись, поскольку страсть «Быстрого Гейнца» к дешевым десятипфенниговым сигарам была общеизвестна.

— Можете освежиться с дороги — безалкогольные напитки расставлены здесь, на столе. Кто желает, может выпить ячменного настоя, который так любит наш фюрер. Но, боюсь, вы не сможете пригубить ничего крепкого — по крайней мере до тех пор, пока не закончится это совещание. Впрочем…

— Йодль, — нетерпеливо прервал его Модель, — мы уже не раз слышали все это. Лучше быстро введите нас в курс дела, пока сюда не вошел фюрер. Вы же прекрасно понимаете — никто из нас не хочет, чтобы фюрер застал его врасплох, задавая свои острые вопросы! Мы должны подготовиться к ним.

В хитрых глазах Йодля блеснул неожиданный огонек.

— Ну что ж, я могу сказать, что вас ждет. Вы, Модель, и вы, Гот, — и, разумеется, вы, фельдмаршал, — он учтиво кивнул Эриху фон Манштейну, — получите сейчас самое грандиозное задание, которое когда-либо получали за всю свою военную карьеру. То, что собирается поручить вам фюрер, станет самым потрясающим…

— Господа, — вдруг раздался резкий прусский выговор фельдмаршала Вильгельма Кейтеля, — внимание, фюрер!

Высшие военачальники рейха немедленно вытянулись во фрунт, точно взвод молодых рекрутов, к которым приближался грозный фельдфебель. Кейтель, лицо которого сохраняло непроницаемое выражение, распахнул двери. Адольф Гитлер вошел в помещение. Он окинул быстрым взглядом своих военачальников и рявкнул: «Хайль!».

— Хайль Гитлер! — Группа высших военачальников Германии, которые определяли военную судьбу державы на протяжении последних трех лет, вскинули вверх правые руки, приветствуя фюрера.