Тут Гимли внезапно обрел способность двигаться. Рядом с ним возникли Леголас и заморский волшебник, и Арагорн уже вставал, держа меч в руках.

Старик молча развернулся и исчез в лесной глуши.

За ним бросились в погоню и не нашли. Он словно растворился.

А когда вернулись из погони, обнаружили обещанный Северусом неприятный сюрприз: костер был потушен, разложенные рядом вещи путников разбросаны, стоявшие на привязи роханские кони исчезли. Притом, как ни бились Арагорн с Гимли, костер отказывался зажигаться!

Арагорн, которого оставили у костра за часового, честно признался, что ни на минуту не спускал со стоянки глаз…

Леголас сказал:

— Пожалуй, я узнал Сарумана. Значит, он лично следит за нами… Он хотел навестить нас, дождался в дежурстве самой слабой очереди и напал.

— Плакала моя любимая кружка. А ведь я сам выковал ее в кузнице Эребора, когда мне было 12, — заметил Гимли.

— Плакал мой прекрасный конь, мой Арод, а ведь я успел привязаться к нему, — вздохнул Леголас.

Маг Северус взмахнул палочкой, и костер снова загорелся.

— Подождите оплакивать пропажу, — промолвил он. — В лесу сейчас творится нечто странное. Настроение магии изменилось… Ощущение, что рядом бродит сильный волшебник, осталось, но это больше не Темный волшебник. Темный маг исчез… Возможно, аппарировал в свой замок. След аппарации остался. Но в Лесу по–прежнему присутствует маг. Сильный и ради разнообразия — Светлый… Я накинул на своего коня Следящие чары, и они показывают, что конь находится не в Темных руках. Значит, рано или поздно он вернется.

Старик и Море

Мистический лес Фангорн, он же Великий лес Фангорн, на рассвете невыразимо прекрасен.

Он живой, он просыпается и поет утреннюю песню, встречая новый день. И всех, кто находится в Лесу, пронизывает его песня, наполняя радостью.

Лес Фангорн не подчиняется Саруману, и внутри его Хранителям легко дышится и крепко спится. И снятся им светлые сны.