Два месяца назад командир артиллерийской бригады полковник Буранов был назначен командующим артиллерией особой группы войск генерала Лиговцева. Когда в штабе фронта спросили Лиговцева, кого из поступающих в его подчинение артиллерийских командиров считал бы он возможным назначить командующим артиллерией группы, генерал, не задумываясь, ответил:

— Буранова! Кого ж еще?

Возражать никто не стал: Буранова знали в штабе как боевого командира, не раз отмеченного в приказах по фронту. Имя его упоминалось и на страницах армейских газет; о подвигах его ходили рассказы; даже люди, никогда не видевшие Буранова, многое о нем слышали. Это он помог взять Шлиссельбург, пустив на город в утреннем тумане орудийные тягачи со снятыми глушителями. Приняв тягачи за танки, гитлеровцы бежали с позиций перед городом, и наша пехота смогла зацепиться за окраину... Это он, Буранов, к великому удовольствию пехоты, втаскивал легкие пушки в стрелковые траншеи и прямой наводкой разбивал пулеметные дзоты противника. Он, отчаянный артиллерист, выдвигал свои наблюдательные пункты за передовую линию, в нейтральную полосу, и видел то, чего нельзя было увидеть из нашего расположения. И еще многое другое рассказывали о Буранове, и все это было правда.

Старший лейтенант Рябоконь узнал Буранова по виденным им фотоснимкам в газете Ленфронта и был очень доволен, что привелось встретиться с таким знаменитым артиллеристом. Молодого офицера одолевало любопытство: для чего прибыл Буранов сюда, на самый обыкновенный наблюдательный пункт? Уж, конечно, неспроста! Что его интересует? Но старший лейтенант понимал, что спрашивать полковника об этом не следует.

Разведчик и связист не знали еще, что их гость — тот самый Буранов, о котором они слышали и читали в газете, но он внушил им уважение своим простым обхождением, а также ловкостью в обращении с артиллерийским прибором.