Одного его друга перевели из роты, и его даже не было на корабле. Другой, гораздо более интересный, по мнению Файфа, был коренастый солдат с тихим голосом и большими руками, по фамилии Белл. Файф нашел его тихо сидящим с тремя-четырьмя другими солдатами и присоединился к ним. Но общение с ними его не успокоило. Они почти не разговаривали, и вскоре Файф оставил их и вернулся обратно, где оживленно болтали повара. Белл, которым он так восхищался, принес ему мало утешения, и Файф был разочарован.

Белл, недавно призванный в армию, говорил очень мало и держался замкнуто, и в нем, конечно, не было ничего необычного. Однако у Файфа Белл вызывал интерес, потому что у него была тайна, и двадцатилетний Файф ее знал. Белл в прошлом был армейским офицером, до войны был первым лейтенантом инженерных войск на Филиппинах и вышел в отставку.

Файф никак не мог забыть то чувство почтения, а потом удивленного восхищения, которое он испытал, прочтя в ротной канцелярии эти сведения в личном деле Белла, когда тот прибыл в третью роту три месяца назад с группой других призывников. О таком приключении, как показывал более чем двухлетний опыт пребывания Файфа в армии, можно было прочесть только на страницах «Аргоси» или другого подобного журнала. У офицеров, как и у солдат, которых знал Файф, были довольно прозаические биографии. Естественно, что Файф обрадовался, найдя такого человека, как Белл. Что касается почтения, то Файф почитал всех офицеров. Он не любил офицеров как класс, но испытывал к ним почтение, даже если они этого не заслуживали, просто потому, что они властвовали над ним так же, как родители или учителя в школе. Поступок человека, добровольно отказавшегося от такой власти, чтобы в свою очередь стать подвластным другим, казался Файфу и очень романтичным, и очень глупым.