Однажды Файф с таким интересом посмотрел на Белла в столовой, что тот по выражению его лица, видимо, понял, что Файфу все известно. Во всяком случае, Белл потом подошел к нему и, спокойно, но внимательно рассмотрев его, отвел в сторону. Он попросил ничего не говорить солдатам о том, что Файф прочел в его личном деле. Файф, который и так не собирался никому ничего рассказывать, охотно согласился. Пожалуй, даже слишком охотно, подумал он потом. Выглядело это так, словно он с удовольствием вступил в некий сговор с Беллом, которому, очевидно, это было не очень приятно. А ведь Файф и не помышлял ни о каком сговоре, но как объяснить это Беллу?

Как бы то ни было, согласившись на просьбу Белла, Файф набрался смелости и с нетерпением и волнением попросил Белла рассказать свою историю. Может быть, с Беллом поступили подло? Белл, еще раз окинув его долгим, внимательным и пронзительным взглядом, решил рассказать. Он сел на койку, скрестил большие руки и, пристально уставившись на них, с выражением крайнего терпения на лице начал рассказывать. Все произошло из-за его жены. Они вместе окончили университет штата Огайо, он — со званием инженера. Естественно, он прошел курс подготовки офицеров резерва, был призван в 1940 году и направлен на Филиппины. Жена, разумеется, поехала с ним. Прибыв на место и получив назначение, он был отправлен в джунгли на другой остров, где строилась плотина при участии армии, заинтересованной в ее строительстве по соображениям обороны. Жен туда не допускали из-за плохих условий жизни, она осталась в Маниле, их разлучили. Ему поручили самую грязную работу — просто потому, что он был новый человек.

— Знаешь, что представляли собой довоенные офицерские клубы? — спросил Белл, сплетя свои большие руки и упорно глядя на них. — А она никого не знала в Маниле. Мы никогда раньше не разлучались. Ни на одну ночь. Я проработал четыре месяца и бросил. Подал в отставку.