Я вдавил флажок, — кричит Малыш. — Теперь что?

— Поворачивай его, но медленно! Зашипит, так прыгай к нам, только быстро, если жизнь тебе не надоела!

— Мина не подает признаков жизни, — отвечает Малыш. — Но, думаю, может, просто притворяется!

— Теперь открой крышку, — объясняет Порта. — Сунь руку в отверстие, нащупай маленький квадратный выступ и потяни его вниз.

— Готово, — довольным тоном говорит Малыш и бросает мину через край моста. — С остальными я разделаюсь быстро, как похотливый турок со сворой девок!

— Осторожно, — предупреждает Порта, — осторожно, и крепко держи эту шпильку! Если выпустишь, эта мина будет твоей последней!

— Не спеши обделываться, — самоуверенно хвастается Малыш. — Я пока что не напортачил ни с одной миной. И сейчас не напортачу!

— Теперь смотри, где резать, — говорит Порта. — К этому заграждению может быть подведен провод, и если перережешь его, мы взлетим на воздух!

Мы кладем обезвреженные детонаторы под большие стальные цилиндры. Порта считает, что там они не могут причинить большого вреда.

Мы медленно пробираемся через заграждение к опорным балкам, стараясь не задеть мин.

Я потею от страха, несмотря на полярный холод. Мины внушают мне такой же страх, как Грегору. В течение многих часов мы работаем под мостом, над нами проходят бесчисленные поезда. Головы мы закутали плащ-палатками, дабы избежать того, что случилось с Малышом.

Когда наконец с колючей проволокой покончено, возникает серьезная проблема поднять взрывчатку с саней. Мне достается самая тяжелая работа — носить бомбы Льюиса от саней к подножью опор. Через два часа я так изматываюсь, что валюсь в снег и отказываюсь продолжать без отдыха. Руки и спина так болят, что я едва не кричу при малейшем движении.

Порта с Малышом ожесточенно спорят, кому из них закладывать взрывчатку.

— Если каждый возьмет по опоре, будет быстрее, — говорит Малыш, которому не терпится добраться до бомб Льюиса.