— Построить водителей?

— Да, пожалуйста...

Павловский подал команду строиться. Дзюба вызвал наряд, чтобы еще раз проверить шоферов и машины.

В это время мимо снова прошел маленький армянин. До Кайманова теперь уже совершенно отчетливо донесся запах французских духов. Скосив глаза и не поворачивая головы, Яков проводил взглядом лихо заломленную пилотку маленького водителя, уловил в его глазах то мальчишеское выражение, какое бывает у ребят, когда им удается поводить взрослых за нос. Уж очень ревностно он встал в строй, успев сменить свою пилотку на фуражку.

Пока наряд контрольно-пропускного поста досматривал личный состав и технику автороты, Кайманов обошел с другой стороны машину маленького водителя, взял с сиденья его пилотку. Пилотка испускала благоухание, словно целый букет самых прекрасных цветов.

Развернув ее и удостоверившись, что ни ампул с духами, ни тем более пузырьков в пилотке нет, Яков положил ее на место, незаметно прикрыл дверцу машины, отошел в сторону.

Проверявшие пограничники доложили Дзюбе, что ничего не обнаружили, да и сам он, пройдя перед строем, удостоверился, что ничего подозрительного нет. Павловский скомандовал «По машинам!» и уже спрятал было в полевую сумку отмеченные документы, как в это время маленький армянин пробежал мимо командиров в пилотке, с брезентовым ведром в руках, и на всех троих опять повеяло тонким, едва уловимым ароматом духов.

— Та шо ж воно такэ... — как всегда в минуту волнения переходя на украинский, в недоумении проронил Дзюба.

— Ладно, Степан, отправляй колонну, — вполголоса, так, чтобы слышал только он один, сказал Яков.

— Та ни, так отправлять неможно... — начал было Дзюба, но Кайманов остановил его:

— Я тебе говорю, можно. Отправишь, потом объясню...

Яков прошел вдоль строя машин, как бы невзначай остановился рядом со «студебеккером» маленького водителя.

— Товарищ боец, — окликнул его Кайманов. — Ладно, не выходи... Скажи мне свою фамилию и имя.