— Сетрак Астоян, товарищ старший лейтенант, — с готовностью отвечал тот. — А зачем вам, товарищ старший лейтенант?

— Так... Люблю шутников. Только учти, когда поливаешь пилотку духами, голова тоже пахнет. На пустяке погоришь... Ну... Бывай здоров, может, еще увидимся...

Кайманову и в самом деле пришелся по душе этот, видимо, не лишенный чувства юмора парень, не боявшийся угодить из-за своего пристрастия к шуткам в штрафную роту.

— Что ты ему говорил? — подозрительно спросил Дзюба, отлично зная, что не зря подошел к машине Кайманов.

— Так... Показалось, знакомого встретил...

Дзюба не поверил отговорке, но больше спрашивать не стал.

Павловский, взяв на прощание под козырек, словно бы между прочим сказал:

— Кстати, Яков Григорьевич, могу сообщить: заведует терапевтическим отделением в госпитале, где я лежал в Ашхабаде, старая ваша знакомая Светлана Николаевна Левчук...

Удар был рассчитан точно. Павловский, садясь в машину, оглянулся, чтобы проверить, какое впечатление произвело на Кайманова это известие, и Якову пришлось собрать всю свою волю, чтобы не выдать себя.

— Ты чего, Яшко? — оглянувшись на Кайманова, спросил Дзюба.

Яков уже справился с волнением и, слегка улыбаясь, провожал взглядом выезжавшую на шоссе автоколонну.

— Да вот этот... маленький водитель... шутником оказался...

— А чего ж ты от его шуток с лица сменился?

Кайманов не ответил, коротко рассказал историю с пилоткой.

— Да как же ты его отпустил? — возмутился Дзюба. — У него ж наверняка и духи есть! Чем же он пилотку попрыскал?!

— Духов у него нет, — успокоил его Яков. — Были бы на самом деле, не стал бы шутить. Духи — не терьяк, на них много не заработаешь.

— Все равно не надо было отпускать! Ишь, смелый какой нашелся — командиров разыгрывать!