— Я все-таки думаю, что убил не свой, поэтому еще раз проверим подходы с тыла. Смотрел ли отщелок у сухой арчи, где старый родник?

— Наряд проверял.

— А сам?

— Сам еще не успел.

— Ладно, не обижайся, проверим вместе...

Какие основания были у Кайманова называть именно старый родник и сухую арчу? Да никаких. Просто любой, кто пробирается издалека, стремится выйти к роднику, отдохнуть в тени. Кроме того, логика подсказывала, если убийца подходил с тыла, самый удобный путь к аулу по отщелку от сухой арчи.

Неприятным для Якова Кайманова в этой истории было еще и то, что об убийстве в ауле он узнал не от лейтенанта Аверьянова, а от своего непосредственного начальника коменданта Даугана капитана Ястребилова. Ястребилов позвонил на заставу и приказал нарочным вернуть с полпути старшего лейтенанта Кайманова, направлявшегося со спецзаданием в таможню.

Яков даже плечами передернул, вспомнив, как бесцеремонно разговаривал с ним по телефону комендант.

— Товарищ Кайманов! Вы там на лошадке прогуливаетесь, а у вас под носом совершено тягчайшее преступление!

— Какое «тягчайшее преступление»? — как можно спокойнее спросил Кайманов, хотя ему очень хотелось одернуть Ястребилова.

— Немедленно поезжайте в аул Карахар, узнаете на месте! — приказал Ястребилов. — Оперативная группа уголовного розыска туда уже выехала.

Вспоминая этот разговор, Кайманов и сейчас жалел, что не осадил коменданта. Сам он выполнял задание начальника отряда и, находясь в пути, просто не мог знать, что произошло за это время в ауле Карахар.

Яков дал знак коноводам держаться позади, когда Аверьянов поравнялся с ним, счел необходимым сделать ему замечание.

— Вот что, лейтенант, — сказал он. — Я считаю ненормальным, что ваши члены бригады содействия, тот же Якшимурад, докладывают обо всем, минуя вас, непосредственно коменданту. О том, что происходит на участке, должен знать прежде всего начальник заставы.