
Наташа не знала чувства душевной раздвоенности и даже не подозревала, что оно существует. Окружающий мир для нее был устроен логично, как школьная теорема. И начавшаяся война была в порядке вещей, заранее данным условием, и поэтому вовсе не казалась ей трагедией. О войне говорили давно, ее ждали, сдавали нормы на значки ГТО, ПВХО и ГСО, пели песни: «Если завтра война, если завтра в поход…», «Три танкиста, три веселых друга…», «И от тайги до британских морей Красная Армия всех сильней». В газетах и докладах часто повторялась сказанная Сталиным фраза, что «мы живем в эпоху войн и пролетарских революций». От мира пахло порохом.
Войну Наташа представляла себе по кинофильмам и красочным плакатам, которыми были разукрашены стены сельских учреждений. В кино война казалась совсем не страшной, наоборот-интересной. «Вот где, — с восхищением думала Наташа, — дружба и товарищество проверяются!..». А на плакатах выглядела еще красивее: летят боевые самолеты, мчатся могучие танки, а вслед за ними, выставив перед собой штыки, неудержимо наступают красноармейцы.
Она верила безоговорочно плакатам, кинофильмам, докладам и ничуточки не сомневалась, что Красная Армия разобьет фашистов в два счета, как в той песне, «малой кровью, могучим ударом». Ей и самой хотелось принять участие во всенародном подвиге, и, прямолинейно-последовательная в своих мыслях и поступках, она предприняла попытку попасть в действующую армию.
