Когда встретилась Верка, я невольно сжался: вот теперь поехидничает. Но Верка сказала именно то, что я ожидал услышать от Тани:
— Какой-то дурак написал. Не обращай, Эдик, внимания.
После того как я перестал замечать ее гаммы и колотить в стенку, Верка, видимо, переменилась. Но мне-то что от этого, мне все равно.
И наконец я увидел Таню. Она шла по двору к воротам. Я подождал немного и, когда она уже вышла на улицу, припустил следом. Догнав ее, я сказал, стараясь дышать ровнее:
— Здравствуй, Таня. А мне как раз в ту сторону идти.
— Здравствуй, — холодно проговорила она. — Разве ты знаешь, куда я иду? Может, я сверну сразу же за углом.
— Таня, я знаю… Ты из-за этой надписи… Ты не сердись… Подумаешь!
— Что мне сердиться! — вспыхнула Таня. — Ее написал какой-то злой человек.
— Почему… злой?
Таня не ответила. Лишь когда мы дошли до угла, она сказала:
— И вес равно ведь там неверно написано. Чего сердиться?
— Да, — произнес я растерянно.
— Ну, пока, — сказала она и свернула направо. Вначале мне захотелось пойти за нею, даже побежать. Но я сдержался. «В самом деле, что же получается, если написать: «Таня + Эдик»? Ничего не получается. Знак = здесь смешно выглядит. Нет, знак = ни при чем. Просто нельзя писать +. Ведь плюс что-то соединяет. А у нас?…»
Я вернулся во двор. Посмотрел, как ребята играли в футбол, потом тоже начал гонять со всеми мяч.
Через некоторое время вышел Виталька с аппаратом, сфотографировал несколько раз нашу игру. Но вскоре матч закончился, потому что толстый Диман забил мяч на крышу. Залезать туда можно было лишь с чердака. Ключ от чердачной двери был у дворника, а дворника не оказалось дома.
И тут мы услышали знакомую песню. Ну конечно, Чикиряй с гитарой.