В тот же вечер они пустились в недолгое пешее путешествие по одной из центральных улиц города. Пройдя несколько кварталов, свернули в темный переулок и вскоре оказались перед парадным небольшого двухэтажного дома, отремонтированного, как видно, совсем недавно.

— Заведение фрау Эльзы. Только для офицеров. Первоклассный товар. Никакого сравнения со шлюхами грязных тараканников Константинополя. Помнишь? Клиенты стояли в очередь. Особенно к русским дамам. Турки, французские матросы, греки, итальянцы, евреи, армяне, сирийцы. Дамы не успевали сделать после очередного клиента самое необходимое… Дикие драки в очереди к какой-нибудь мадам Тане. Что молчишь, Георгий? Ты ведь все помнишь. Такое не забывается.

— Мы были молоды, Вадим, и это нам помогло многое пережить. В том числе и тот ужас. Который, кстати, пережили не все. Особенно те, у кого на родине остались семьи. А вот теперь мы уже не так молоды и выносливы.

— Да. Но попробуем пережить и это.

— А где желтый фонарь? — усмехнулся Радовский, указывая на белый фронтон парадного. Все же хотелось отвлечь и себя, и друга от мрачных мыслей.

— Война. Светомаскировка, — развел руками Зимин.

— Неужели большевики залетают и сюда?

— Залетают. Ты ни разу не попадал под их бомбежку?

— Попадал. И под налеты «петляковых» сталинских соколов, и под налеты «штук» соколов Геринга. Разница небольшая. Потери в личном составе примерно одинаковые.

Возле парадного они остановились и закурили. Торопиться было некуда. Хотелось еще поговорить. Вспоминали то Крым, то Кутепию, то скитания по «европам». Радовский снова подумал об Анне. И все-таки хорошо, что он отправил ее на тот глухой хутор. По крайней мере, если случится катастрофа, она останется в России. А после такой войны Россия, конечно же, будет другой. Большевики разрешили богослужения, говорят, вводят погоны. Интересно, какими будут офицерские погоны? Неужто золотыми? Очень может быть.